Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия — социолог-теоретик

Дмитрий Куракин, старший научный сотрудник Центра фундаментальной социологии Института гуманитарных историко-теоретических исследований (ИГИТИ) НИУ ВШЭ
9.07.2012
Пока есть время – надо читать. Социологу нужно иметь широкий кругозор, и не только в сфере социологии. Обязательно должен быть философский бэкграунд, без него вы будете совершенно близоруки в теории. Необходимы смежные науки – антропология, литературные исследования, история. Если университет дает возможность слушать курсы на других факультетах, стоит ею как можно активнее пользоваться.

– Дмитрий Юрьевич, как вы считаете, где для социологии стоит провести границу между теорией и прикладными проектами?

– Я бы говорил скорее о границе между прикладными исследованиями и академической наукой, которая включает в себя и теоретические, и эмпирические штудии. Академическая наука – это, по крайней мере, в идеале, автономная сфера. Прикладные исследования могут использовать самые продвинутые научные достижения, но они управляются внешними по отношению к науке императивами. К примеру, они могут зависеть от той пользы, какую научные достижения способны принести экономике, обществу, государству или отдельным его институтам. Эта граница не абсолютна: иногда научные прорывы происходят в практически ориентированных исследованиях, а многие открытия, сделанные в рамках академической науки, оказываются очень полезными. Но с точки зрения организации исследовательской работы эти два модуса научной жизни сильно разнятся.

Сегодня ученые-социологи все чаще пытаются сочетать устойчивое положение внутри академической автономии с «интервенцией» в социально значимые и потому хорошо финансируемые прикладные сферы. Для многих такого рода сочетание стало формулой успеха. Во многих других областях этот симбиоз произошел уже давно. К примеру, на Западе многие писатели, в том числе коммерчески успешные, имеют постоянные позиции в университетах.

Для социологов существует целый спектр возможностей «совмещать приятное с полезным». Так, мои коллеги по цеху культурсоциологии активно включены в индустрию практически ориентированных проектов, связанных с проблемами здравоохранения, распространения наркотиков, изучения проблем старости в современном мире и другими социально значимыми задачами. Что касается моего собственного опыта в этой части, я пытаюсь встраивать результаты своих чисто академических штудий в проекты, связанные с образованием. Самое важное тут, как мне видится, найти такую форму их совмещения, когда решение практически ориентированных задач не просто сопутствует академической работе, но дает необходимый эмпирический материал для ее развития. Это сделать не всегда просто, но все же возможно.

– А каким образом социологи-теоретики в России зарабатывают деньги?

– К сожалению, в большинстве случаев зарабатывать деньги, просто работая в университете и занимаясь исследованиями и преподавательской работой, в России пока еще проблематично. С некоторых пор это стало возможно в Высшей школе экономики и, возможно, еще в нескольких российских вузах, и это стало настоящей революцией, значимость которой для российской науки очень велика. В целом по стране ситуация медленно меняется к лучшему, однако пока большинство российских социологов все еще живет так, как жило 10 лет назад, когда все были вынуждены искать внешних заказчиков в бизнесе, маркетинге, консалтинге, т.е. в тех сферах, к которым академическая социология априори отношения не имеет. Академическая работа в результате этого фактически перемещается в разряд хобби, в силу превратностей судьбы угодившего в трудовую книжку. 

Другой сценарий, гораздо более редкий, мы тоже встречаем, когда люди согласно своим интересам занимаются методологией и методами социологии и пытаются совместить приятное с полезным. Есть успешные карьеры (правда, таковых единицы), когда, занимаясь чисто прикладными вещами, например, маркетинговыми исследованиями, социологи проблематизируют в них метод и находят в эмпирических полях сюжет для серьезного социологического анализа. Это нетипично, потому что и маркетинг, и академическая работа не предполагают, что человек занимается этим в качестве развлечения, и там, и там нужна полная отдача. Но все же заниматься методологией и в качестве ученого, и в качестве маркетолога — несколько более перспективный вариант по сравнению со многими другими.

Так или иначе, научные специализации имеют неодинаковый потенциал «конвертируемости» в практически ориентированные проекты, поэтому фундаментальная наука и особенно теория может выжить почти исключительно в «тепличных» условиях университета.

– А как социологи зарабатывают за рубежом?

– Там ситуация для теоретических исследований более комфортная.

В разных странах – различные модели, но в целом ситуация выглядит следующим образом: наука финансируется через университеты, те, чья академическая карьера удалась, работают там на «постоянных позициях» (как сказали бы в России, в штате) и получают зарплату. Кроме того есть другой источник заработка – исследовательские гранты. Эти два способа зарабатывать деньги частично пересекаются, так как западная система более гибкая, чем наша, у них нет такого упора на статичные единицы типа кафедр, отделений, центров. Как правило, такие объединения как раз формируются на основании грантового финансирования. Эта модель, конечно, связана с политикой грантодателей, когда существуют не только крошечные гранты, рассчитанные на быстрое создание компактного продукта, а полноценные долгосрочные программы, ориентированные как на фундаментальную, так и на прикладную науку.

– В отношении других профессий можно сказать: «человек стоит столько, сколько составляет его зарплата»... А что такое успешный ученый-социолог — тот, у кого индекс цитирования выше?

– В нашем деле самое важное – это репутация в академическом сообществе. «Успешным» я бы назвал ученого, который пользуется уважением коллег. Индексы цитирования важны, но они являются скорее вспомогательным средством формирования репутации специалиста, но вовсе не заменяют ее. Индекс цитирования играет важную роль в американской и европейской науке, особенно на ранних этапах карьеры ученого. Но и там он не возводится в абсолют. А у нас цитирование тем более не может стать мерилом авторитета ученого, поскольку на данный момент все еще не существует единой базы цитирования, подобной «Web of Science» или «Scopus», которая бы индексировала русскоязычные научные журналы.

Но есть и еще одна особенность социальных наук, связанная с индексами цитирования. Существующие реферативные базы данных, по которым вычисляются индексы цитирования, не индексируют монографии, а только статьи в научных журналах. Подразумевается, что передний край науки формируется журнальными публикациями, а монографии образуют более отдаленный эшелон научного знания. Это работает для естественнонаучных дисциплин, но в социальных науках роль монографий и их влияние на репутацию ученого существенно выше, и именно они зачастую вносят решающий вклад в профессиональную репутацию.

Тем не менее можно предположить, что в российской социологии роль индекса цитирования будет постепенно возрастать: во-первых, по мере формирования русскоязычной базы данных цитирования, во-вторых, в связи с тем, что российские социологи начинают более активно публиковаться в зарубежных журналах.

– Что нужно учесть социологу, который решил подать статью в зарубежный реферируемый журнал?

– Наука на английском языке – это другая языковая культура. Это касается и особенностей устной речи, но особенно выражается в письменной научной коммуникации. Мы наследники научной культуры, в которой десятилетиями издавалось весьма ограниченное количество релевантных текстов, почти как во времена Средневековья, когда рукописей было мало. Поэтому все ценное, что выходило, наш читатель прочитывал внимательно, иногда по многу раз перечитывая один и тот же абзац. Такой подход породил своеобразную культуру плотного письма и плотного чтения — наша научная статья или книга часто пишется как трактат, а читается как детектив, где только к концу автор наконец раскрывает все карты и прорвавшийся через чащу его запутанных рассуждений читатель понимает наконец, что до него хотели донести.

На английском языке в каждой области знания каждый год выходят сотни ценных публикаций, читать их все от начала до конца никто не будет. Поэтому все, что ученый хочет сказать, лучшее, что у него есть, ему нужно уместить в abstract — краткой аннотации, непосредственно предваряющей статью, а основу аргументации изложить в первых абзацах в предельно доступной форме. Дальнейшее должно представлять собой емкое, но основательное раскрытие замысла, причем каждый абзац должен начинаться с сути того, что вы хотите сказать. Нужно приучиться сразу выкладывать карты на стол.  

Нам с нашей культурой чарующего многогранного письма сложно такому учиться. Поэтому я советую не стесняться подавать свои тексты в зарубежные научные журналы. Стоит отправить статью в журнал даже не рассчитывая твердо, что ее опубликуют. Польза будет уже от отзыва рецензента и его рекомендаций.

– Что бы вы посоветовали студенту, который хочет стать ученым-социологом?

– Простые вещи. Много читать, ибо гуманитарные науки так устроены, что любое знание оперирует объемными текстами, а не сжатыми формулировками. Пока есть время – надо читать. Потом, когда вы будете «заперты» в какой-то конкретной области, чтобы читать что-то за ее пределами, нужно будет проявлять чудеса самоорганизации. Социологу нужно иметь широкий кругозор, и не только в сфере социологии. Обязательно должен быть философский бэкграунд, без него вы будете совершенно близоруки в теории. Необходимы смежные науки – антропология, литературные исследования, история. Если университет дает возможность слушать курсы на других факультетах, стоит ею как можно активнее пользоваться.

И надо как можно раньше интегрироваться в международную научную коммуникацию. Информация о конференциях открыта, нужно только отслеживать «calls for papers». Остается выбрать интересную вам конференцию, отправить на нее тезисы (обычно – короткий «abstract») и попытаться найти финансирование для своей поездки – «тревел-грант», который покроет проживание и перелет. Не все вузы дают для этого одинаково хорошие возможности, но там, где они есть, ими нужно пользоваться. В НИУ ВШЭ, например, есть гранты Научного фонда. Если вы учитесь в Вышке, планируете заниматься наукой, но еще не съездили на международную конференцию по «тревел-гранту» Научного фонда, значит, вы что-то делаете не так. Кроме поддержки внутри университета существуют гранты Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) и многих других отечественных и зарубежных фондов. Многие не знают, с чего начать, но на самом деле все довольно просто. Необходимо сделать первый шаг в мир «глобальной академии» – поехать на конференцию, и, скорее всего, вы вернетесь другим человеком.

И, наконец, опыт реальной исследовательской работы. Нужно по возможности влиться в успешный исследовательский коллектив, поработать вместе с теми, кто уже состоялся как ученый. Есть много вещей, о которых не пишут в книгах. Для научной судьбы предельно важно как можно раньше усвоить критерии качества интеллектуального труда, понять, как отделять зерна от плевел, высококачественные научные работы от «белого шума», который всегда преобладает в количественном отношении. Не менее важные вещи – основы научной этики, навыки исследовательского «ремесла» и многое другое. Тексты важнее всего, но социология делается не только в библиотеках, но и в научных коллективах. Если это понимать, то все получится.

Беседовала Екатерина Рылько