Эксоцман
на главную поиск contacts

Перед ВАК стоят более содержательные задачи, нежели поиск плагиата

Владимир Филиппов, председатель Высшей аттестационной комиссии, ректор РУДН
5.04.2013
Если ввести во всех вузах, где есть диссоветы, систему «Антиплагиат», если публиковать тексты заранее, очень скоро научатся так писать диссертации, что никаких заимствований в них обнаружить не удастся: переиначат, перепишут, но новых мыслей все равно не будет. Поэтому нужно более строго подходить к понятию актуальности и новизны работы. Оппонент должен говорить о проблемах и недостатках, о том, какое место занимает эта работа среди других, – оценивать добросовестность ученого.

– Владимир Михайлович, если в целом оценить работу системы присвоения научных степеней в России – у нас действительно все так плохо?

– Хотел бы подчеркнуть, что нельзя так уж полностью чернить существующую в Россию систему аттестации и подготовки научных кадров по всем направлениям. Будучи заместителем председателя ВАК по физико-математическим, естественным и техническим наукам, я видел, что по этим направлениям у нас очень сильные диссертации. Но накопился ряд проблем в связи с тем, что стало слишком много кандидатов и докторов экономических, юридических наук, по многим гуманитарным направлениям, и надо откровенно говорить об этом.

– Но ведь попытки решить эти проблемы предпринимались в последние годы…

– Это были полумеры. Понятно, что есть некие мировые тенденции, определенный международный опыт, и не надо пытаться латать дыры, если можно найти системные решения.

В ВАК сейчас разрабатывается целый комплекс мер по обеспечению объективности оценки диссертаций. Все начинается с момента, когда соискатель представляет диссертацию в диссовет: все тексты авторефератов выкладываются в Интернете. Одновременно будет вывешена распечатка из системы «Антиплагиат», причем развернутая, где показано, на каких страницах есть неправомерно использованный текст. Одновременно там же будет вывешено заключение комиссии диссовета по оценке заключения системы «Антиплагиат» – или это небрежность в работе, или тривиальные вещи из учебников, или заимствования чужого текста. Кроме того, на форумах можно будет высказывать любые мнения и предложения по диссертации.

Будут повышены требования к диссоветам, к их членам, и самих диссоветов станет меньше. Повысятся требования к оппонентам и ведущим организаций – будем вывешивать на специальном сайте «черный список» тех оппонентов и ведущих организаций, по которым ВАК принимает отказные решения. Люди должны знать, что могут появиться в этом списке, что для них это чревато потерей репутации.

Конечно же, будут предлагаться и другие системные решения в рамках мирового опыта.

– Степени кандидатов и докторов наук зачастую получают бизнесмены, политики, чиновники, и среди них немало тех, у кого явно нет времени на серьезные занятия наукой. В чем причины этого явления? И как с ним бороться?

– Сначала надо понять, почему так много бизнесменов и госслужащих стремятся получить степень. Это объективное веяние времени, следствие перехода к непрерывному образованию во всем мире, когда человек в течение всей жизни должен повышать свою квалификацию – в отличие от ситуации 30–40-летней давности, когда можно было работать всю жизнь с дипломом о высшем образовании. Теперь же через 10–15 лет после окончания вуза человек должен перейти на какой-то следующий этап, и многих не удовлетворяют «корочки» программ дополнительного образования - они хотят степени кандидатов и докторов наук. Бизнес начинает покупать диссертации, госслужащие начинают подключать свой административный ресурс и т.д.

Во всем мире для этих категорий есть системы не научных степеней, а профессионально-общественных - МВА, DBA, аналогичные программы для госслужащих. Пусть их присваивает не ВАК, не государство, а профессионально-общественные объединения.

– Еще при министре Андрее Фурсенко начались дискуссии о том, что две российские ученые степени – кандидата и доктора наук – нужно объединить в одну, сделать аналог PhD. Как вы относитесь к этой идее?

– Благодаря новому закону «Об образовании» система высшего образования у нас теперь трехуровневая: к бакалавриату и магистратуре добавилась аспирантура. Так во всем мире. Но пока в России остается своя система аттестации научных кадров, двухступенчатая, хотя почти весь мир, включая почти все страны СНГ и Балтии, перешел на систему, аналогичную PhD. Присваивается степень доктора – и всё.

В России наука развита лучше, чем в любой из бывших республик СССР, и наше научное сообщество склоняется к тому, чтобы вторую ступень – доктора наук – сохранить, а первую – кандидата наук – существенно поднять как минимум до уровня PhD, иначе возникают проблемы. Например, к нам в РУДН хотят приехать из стран СНГ за такими дипломами, а мы их не выдаем, поэтому ребятам приходиться ехать в Польшу, Венгрию.

Сейчас планируется проведение эксперимента, в рамках которого мы  будем присуждать степень доктора по тому или иному направлению – наряду с этим будет практиковаться присуждение степени кандидата наук, и доктор наук при этом будет следующей ступенью. Естественно, за этим стоит не только формальный вопрос – какой диплом выдать и как эту новую степень доктора назвать, – но и сущностный: надо повысить качество диссертаций, иначе степени не будут признаваться, как их ни назови. В рамках эксперимента нужно будет отобрать около сотни ведущих вузов и научных учреждений, дать им право самим присваивать степени и отработать новые механизмы проведения защит. Помимо государственных дипломов кандидатов наук, они будут выдавать свои дипломы по направлениям – доктор физики, доктор философии и проч.

– То есть эти организации смогут выдавать одновременно дипломы и старого образца, и нового?

– Да, и, возможно, один диплом – на русском и английском языке. Мы подумаем, как это лучше сделать. Проблема в том, что когда соискатель из другой страны защищается в России и уезжает к себе на родину, там никто не смотрит на дипломы на русском языке. В РУДН уже давно без всякой реформы введен свой диплом PhD – мы не пишем наверху «Министерство образования и науки РФ», а пишем «Российский университет дружбы народов», на английском языке, разумеется. И это для наших выпускников важнее, чем ксерокопия государственного диплома. У нас студенты и аспиранты из 140 стран учатся, наш диплом знают в мире. И для других российских вузов это возможный путь развития: выдавать диплом вуза на английском языке, и за рубежом все будут, в первую очередь, смотреть, что это за вуз.

– Большинство российских вузов достаточно равнодушно относятся к злоупотреблениям в сфере аттестации научных кадров, и «казус Андриянова» – лучшее тому подтверждение. Как отобрать организации, которым можно доверять?

– В постановлении правительства будет прописан механизм конкурсной процедуры, условия межведомственного конкурса, в котором смогут участвовать вузы не только Минобрнауки, но и других министерств, институты РАН. По определенным критериям можно будет дать это право ведущим университетам и научным учреждениям, но не по всем научным направлениям. В любом вузе не все факультеты одинаково сильные – у кого-то лучше обстоят дела с экономикой, у кого-то с физикой и т.д.. Апробация будет идти примерно в течение трех лет.

– Вы могли бы назвать наиболее важные, на ваш взгляд, критерии отбора организаций?

– Пока нет, могу обозначить только направления работы. Мы создали 9 рабочих групп по разным наукам, которые возглавили выдающиеся ученые – как правило, академики РАН. Группы должны проанализировать имеющиеся предложения о реформе ВАК и выработать требования к членам диссоветов, ведущим организациям, базовым организациям и проч.

Что касается отбора направлений в вузах для участия в эксперименте, то, очевидно, в основу будут положены научные показатели: сколько публикаций в вузе, какого они уровня, каков индекс цитируемости. По техническим наукам – в основу, конечно, будут положены вопросы, связанные с финансированием: сколько денег вуз зарабатывает благодаря своим достижениям. С показателями по гуманитарным наукам дело обстоит сложнее, потому что, к сожалению, в России ученые пока не занимают лидирующих мест в международных базах данных, и оценить их уровень сложнее.

Так что рабочим группам предстоит подумать и предложить критерии, на основе которых можно будет выбрать ведущие университеты и академические институты с сильным потенциалом.

– А если говорить о степенях для бизнесменов и госслужащих, какие здесь возможны подходы?

– Все зависит от критериев – за что присваивать степень. Потому что если опять надо будет только положить диссертацию на стол, уйти от продажи степеней не удастся. Если такую степень будут присваивать профессиональные сообщества, то, очевидно, нужно оценивать практические достижения. Человек ведь может реализовать конкретный проект и без текста диссертации. Сейчас есть очень модная тема, связанная с инновациями, – инжиниринг, то есть внедрение. Некие разработки инженеров-конструкторов, технологов нужно распространить, внедрить, продать…

Аналогично – с госслужбой, здесь тоже нужно выработать именно практические критерии.

Дальнейшее развитие событий будет зависеть от того, какие организации захотят проводить эту работу. В области бизнеса это могут быть Торгово-промышленная палата, ассоциации предприятий, которые, в свою очередь, могут обратиться за помощью к консорциумам вузов. В сфере госслужбы это может быть Ассоциация юристов России, также совместно с вузами, в сфере инжиниринга – объединения машиностроителей, металлургов и др.

– У вас большой опыт руководства не только федеральным министерством образования, в составе которого работал ВАК, но и огромным университетом. Какова ситуация с защитой диссертаций в РУДН? Как вы организуете работу диссоветов? Влияет ли позиция руководства университета на качество работ? В какой мере ваш опыт пригодится другим вузам России?

– РУДН – это единственный в России многопрофильный вуз, где есть не только классические университетские факультеты, но и медицинский факультет, инженерный факультет, то есть у нас есть опыт работы практически по всем направлениям, представленным в вузах страны. РУДН занимает третье место по числу диссоветов – у нас их 33, и среди 100 организаций, где защищается больше всего диссертаций в стране, мы на 4 месте после МГУ, СПбГУ и ЮФУ.

Дело каждого ректора – организовать работу по-честному. Систему «Антиплагиат» мы начали внедрять очень давно – и для диссертаций, и для студенческих работ. И руководители диссоветов знают позицию руководства вуза: некачественная диссертация – это расследование, наказание вплоть до увольнения из университета. Например, однажды была выявлена недобросовестность научного руководителя, который треть работы аспиранта, защитившегося 10 лет назад, передал другому аспиранту, и это в технических науках.

Но перед ВАК сейчас стоит более содержательная задача. Если ввести во всех вузах, где есть диссоветы, систему «Антиплагиат», если публиковать диссертации заранее, очень скоро научатся так их писать, что никаких заимствований в тексте обнаружить не удастся: переиначат, перепишут, но новых мыслей все равно не будет…

Нужно более строго подходить к понятию актуальности и новизны – этому должно быть посвящено специальное заключение, которое необходимо формализовать. Сейчас ведь работа оппонента зачастую заключается в том, что он три четверти времени хвалит работу, а одну четверть – дает замечания. Но оппонент должен говорить о проблемах и недостатках, о том, какое место занимает эта работа среди других, – оценивать добросовестность ученого.

Если работа налажена именно так, у вуза сформируется репутация, его диплом будет цениться. Если бы во всем мире знали, что в РУДН готовят плохие диссертации, к нам бы никто не поехал. Достаточно одного слабого выпускника в одной стране, и конкуренты из других вузов тут же начнут распространять информацию, что в РУДН плохие дипломы, и к нам больше не приедут студенты из этой страны. Министр Дмитрий Ливанов говорит, что один из показателей эффективности вуза – число иностранных студентов, и это правильная идея. Иностранные студенты заставляют вуз повышать качество и заботиться о репутации.

– Расскажите подробнее о планах: как можно формализовать требования научной новизны и актуальности темы?

– Эти требования для каждой науки свои. Поэтому сами ученые должны сформулировать, что такое новизна в экономике и что такое – в истории. Этим тоже занимаются 9 рабочих групп.

– А что, на ваш взгляд, нужно изменить в самой процедуре защиты диссертаций?

– Часто бывает так, что в одном диссовете – три специальности, по каждой из них – 7 членов совета. То есть если защита проходит по одной из трех специальностей, 14 человек почти ничего в теме не понимают, но тоже голосуют.

Очевидно, стоит обратиться к известному мировому опыту, когда для защиты диссертации с учетом ее специфики формируются группы по 5–7 человек, назначаемые ученым советом университета. Соискатель предъявляет им публикации, рассказывает о своем исследовании, они задают вопросы, могут проверить у него знание предмета – то, что мы называем кандидатским минимумом… И здесь формируется другой механизм ответственности. Сейчас ведь в диссоветах – тайное голосование, кто-то один проголосовал против плохой диссертации, и все потом могут сказать: это я был против. А эти 5–7 человек должны будут подписать заключение поименно. За него будут отвечать и они, и университет, где проходила защита.

Беседовала Екатерина Рылько