Эксоцман
на главную поиск contacts

Студент в роли ребенка

Елена Ленская, декан факультета «Менеджмент в сфере образования» Московской высшей школы социальных и экономических наук
31.07.2013
Я считаю, что взрослым вообще полезно побыть в роли ребенка. У нас много явных и скрытых правил. Выигрывает тот, кто сможет раньше понять эти правила. Так вот — маленький ребенок в мире взрослых постоянно играет в такую игру, правил которой – за что его награждают или наказывают – он не знает…

- Елена Анатольевна, какой курс вы читаете? На кого он рассчитан?

- Я читаю курс «Лидерство, меняющее мир» слушателям магистерской программы Московской высшей школы социальных и экономических наук «Управление программами дошкольного  образования и раннего развития детей».

Это один из основных курсов программы, а среди наших слушателей: действующие или будущие управленцы, в сферу ответственности которых входит дошкольное образование (заведующие детскими садами, региональные и муниципальные чиновники), преподаватели региональных институтов повышения квалификации, исследователи.

Можно сказать, что для нашей страны  эта программа уникальна – насколько мне известно, аналогичных программ, посвященных управлению дошкольным образованием, в России пока нет.

- Что в вашем курсе особенно сложно для студентов? Какие темы вызывают затруднения?

- Одна из таких тем – «Политика образовательного учреждения». Здесь сложности начинаются с самого определения: что означает слово «политика» в данном контексте.

В рамках нашей программы мы ориентируемся на международные стандарты и, в частности, на английский тезаурус. В английском языке есть два слова, которые на русский переводятся как «политика». Politics — то, чем занимаются профессиональные политики, политика как род деятельности. Policy — политика учреждения или целой отрасли, их кредо, принципы, которыми они руководствуются. У наших слушателей, как у большинства русскоязычных людей, «политика» ассоциируется с Путиным или Обамой. И они не очень понимают, что у каждого образовательного учреждения есть какая-то политика –  явная или неявная. Так, заведующие детскими садами часто не понимают, что  их манера общаться  с  родителями и есть одно из проявлений  политики их учреждения.

Приведу пример. Я дала студентам задание — составить правила,  с которыми  должны быть знакомы родители, приводящие детей в данный детсад. Вот фрагмент из правил, составленных одним из слушателей – в преамбуле к ним он написал, что считает родителей своими партнерами: «На совместных мероприятиях родители находятся в сменной обуви и без верхней одежды, в опрятном виде». Что мы говорим родителям этим указанием? Какое отношение к ним демонстрируем? Родители – страшные неряхи, которых нужно постоянно одергивать… Мы показываем, что относимся к ним как к маленьким детям, нуждающимся в воспитании. Все разговоры заведующего о партнерстве с родителями в учреждении, где существуют такие правила, становятся пустым звуком. Какие партнерские отношения могут быть с маленьким непослушным ребенком? К сожалению, люди у нас часто просто не понимают, как такие «правила» и другие подобные им указания или действия воспринимаются со стороны. Их никогда не учили, что им нужно об этом думать. Поэтому тема политики образовательного учреждения звучит для них едва ли не впервые.

- Что нужно сделать преподавателю, чтобы изменить менталитет слушателя, который уже имеет опыт работы в прежней парадигме и привык определенным образом общаться с родителями своих воспитанников?

- Мы разбираем большое количество документов, связанных с дошкольными учреждениями, и рассматриваем их с позиции родителя — какое впечатление они производят? Хочется ли отдать ребенка в детский сад с такими правилами?

Например, на одном из занятий я показывала два расписания, составленные в двух британских детских садах. Первое выглядело так: «Если мы пришли в сад до 9 часов, мы играем с друзьями, пока не придут все дети. Потом мы беседуем с воспитателем и поем. Потом мы рисуем и клеим, учимся делиться, быть добрыми, иногда идем на прогулку, мы убираем за собой, моем руки». Что стоит отметить? У родителя перед глазами есть картина, что происходит с ребенком. Второе расписание выглядело так: «8:45 – классные комнаты подготовлены к занятиям. 9:00 – приветствие и свободное занятие. Начинаются запланированные занятия, двери открыты, дети могут выйти во двор. 10:45 – все убрано после занятий...»

В чем проблема со вторым расписанием? Прежде всего, родителю непонятно, что происходит с его ребенком. Что такое «свободные занятия», что он в это время делает? Кроме того, оно составлено казенным языком и наводит на мысль о прямо-таки армейских порядках.

Дальше я задаю студентам вопрос: какие цели ставили перед собой составители первого расписания и второго? Наверное, и тот, и другой хотели рассказать родителям то, что им будет интересно и важно. Составитель первого расписания считал, что для родителей важно знать, что именно делает их ребенок. Составитель второго расписания, видимо, считал, что родителям интереснее знать, в какое время его ребенок занимается теми или иными вещами. Затем мы со слушателями рассуждаем о том, какой детский сад они бы выбрали, посмотрев на эти два расписания, и что было бы важно узнать им как родителям.

- И примеры всегда помогают?..

- Да нет, не сразу. После разбора примеров многие все равно продолжают считать, что политика – это лозунги и длинные наукообразные фразы, которые непонятны ни родителям, ни самим педагогам. И я даю им новые самостоятельные задания — допустим, составить правила внутреннего распорядка детского сада, которые  были бы адресованы родителям как партнерам. После того как задания сданы и проверены, мы вместе разбираем некоторые из них. Естественно, без указания авторства.

Например, слушатель в правилах внутреннего распорядка пишет: «Запрещается употребление в детском саду чипсов, сосательных конфет, сухариков и жевательной резинки». Приятно родителю такое прочитать? Конечно, нет. После этого хочется  добавить: «Запрещается употребление водки и пива». Когда мы предлагаем такие формулировки, то как будто загодя подозреваем родителей и детей в том, что они будут носить с собой в детский сад всякую вредную еду. После того как мы со слушателями выясняем, почему такие формулировки не годятся, возникает вопрос, как же нам донести до родителей в нормальной, вежливой форме информацию о том, что не нужно давать ребенку в детский сад какую бы то ни было еду.

Слушатели предлагают разные формулировки. В конце концов мы придумываем не «запретительную», а «позитивную»: «В нашем детском саду дети имеют возможность перекусить в любое удобное для них время. Приносить еду с собой не нужно – у нас всегда есть фрукты и печенье».

Затем мы со слушателями собираем все варианты разработанных ими правил и пытаемся их сгруппировать. Есть правила-лозунги: «Движение – жизнь... Здоровый образ жизни в семье – залог здоровья ребёнка». Вроде бы все нормально, но нет информации о том, что происходит с ребенком в детском саду. Золотое правило скандинавских детских садов, где родители реально участвуют в управлении — не учите других жить, а расскажите лучше, что делаете вы сами. Сравните две формулировки: «Недопустимо кричать на ребенка» и «Мы никогда не повышаем на ребенка голоса». Вторая куда больше говорит о том, что делается в саду, и не вызывает у родителей чувства протеста. Наоборот, они скорее задумаются о своем поведении.

Мне кажется, такая организация работы помогает понять, что такое «политика образовательного учреждения» не в теории, а на практике.

- Какие еще темы вызывают затруднения?

- Интересная тема – оценивание детей.

Сейчас специалисты по дошкольному образованию постоянно обращают наше внимание на то, что тестирование детей дошкольного возраста недопустимо, причем это формулируется очень жестко, об этом говорится в проекте стандарта дошкольного образования, который сейчас проходит общественное обсуждение. Но не все понимают, в чем причины такого неприятия тестирования. Дело в том, что как только появляются результаты тестирования, они очень часто становятся поводом для оценки работы всего образовательного учреждения. И оценивание детей становится стрессом и для них, и для учителей. Даже взрослый человек, когда его оценивают, волнуется и испытывает стресс.

Чтобы объяснить это, я даю слушателям шуточный «Тест на остроту ума». Они знают, что результаты его ни на что не влияют. В тесте 20 заданий. Они простые — прибавь 15 к 17 и отними 2, сложи 1 и 5. Но на выполнение дается всего 3 минуты, а за это время провести все вычисления проблематично. Однако есть одна хитрость — в начале теста предписано: «Прочти текст задания до конца». Если сделать это, в конце читаешь: «А теперь, когда ты прочитал тест до конца, выполняй только задания 2, 3 и 5». И вот с ними-то за 3 минуты можно справиться без проблем. Однако увидев, что на выполнение теста есть всего 3 минуты, даже взрослые люди с высшим образованием не дочитывают задание до конца и кидаются его выполнять, потому что боятся не успеть. Хотя, казалось бы, для них этот тест не значит вообще ничего, почему бы не прочитать до конца задание? Что же говорить о детях-дошкольниках?

Я считаю, что взрослым вообще полезно побыть в роли ребенка. Свой курс я всегда начинаю с игры: разбиваю слушателей на команды, команды выбирают лидеров, задание — надуть как можно больше шариков. Потом надо сдать их ведущим, принимающим шарики по особым правилам, которые участникам неизвестны, например, нельзя подавать несколько шариков вместе, надо подавать шарики только правой рукой, нельзя подавать два шарика одного цвета подряд и т.д. Если правила не выполнены, шарик прокалывается. Даже для взрослых людей эта игра довольно жестока — потом масса расстройств: «А почему у них взяли, а у нас — нет?!»  Когда игра завершена, мы обсуждаем ее со слушателями. Я всегда спрашиваю: о чем эта игра? Обычно они отвечают — о лидерстве: ведь кто-то должен хорошо организовать работу команды. Это правильно, но игра не только об этом. Она о явных и скрытых правилах. Выигрывает не тот, кто больше шариков надует, а тот, кто сможет раньше понять правила, по которым их принимают. Так вот — маленький ребенок в мире взрослых постоянно играет в такую игру. Он не знает правил, по которым его награждают и наказывают. Главный  смысл игры заключается  в том, чтобы взрослые люди почувствовали себя детьми, которые часто не понимают, за что их работу оценили так или иначе.

- Чаще всего ваши студенты – люди с опытом работы. Как это сказывается на преподавании?

- У такой аудитории две особенности.

Прежде всего, надо ценить уже имеющийся у слушателей опыт работы. Мы стараемся дать им побольше возможностей, рассказать о том, что у них происходит, обсудить проблемы, которые для них актуальны. К сожалению, из-за нехватки времени не всегда  удается сделать это так, как хотелось. Например, в этом году у нас было много слушателей из СНГ. Мы долго считали, что на постсоветском пространстве образование устроено сходно, но сейчас понимаем, что это не так, за 20 лет многое изменилось. Так, у нас были слушательницы из Азербайджана, и, наверное, многое из того, что мы рассказывали об инклюзивном образовании, было им неинтересно. У них инклюзивное образование существует уже давно. А слушательницы из Таджикистана нам говорили, что у них нет того неприятия присутствия в группе детей-инвалидов со стороны родителей здоровых детей, которое часто встречается у нас: «Хочу, чтобы мой ребенок учился только с одаренными  и благополучными детьми, тогда и у него проявятся таланты». Родители в Таджикистане, по словам наших слушателей, больше понимают ценность сострадания и поддержки – они считают, что когда-нибудь сами могут оказаться в ситуации, когда им может понадобиться сострадание и поддержка.

Вторая особенность: наши слушатели  поначалу предпочитают лекционные занятия. Эта форма им кажется привычнее. В начале обучения, когда на занятиях идут игры и обсуждения, у некоторых слушателей может сложиться впечатление, что преподаватель не «работает» в привычном для нас смысле. А вот  зарубежные преподаватели нашей программы, наоборот, не понимают, зачем нужны чисто лекционные занятия – они традиционно используют более интерактивный формат обучения. Мы привыкли к тому, что нас учат, а иностранцы – к тому, что студенты должны учиться сами, и чем больше у них будет таких возможностей, тем лучше. Но правда, как всегда, где-то посередине. Мы стараемся, чтобы наша программа обеспечивала необходимый баланс между теорией и практикой, лекционными и интерактивными занятиями. То есть пытаемся брать лучшее из обеих традиций. И все наши слушатели со временем начинают это ценить.

Беседовала Екатерина Рылько