Эксоцман
на главную поиск contacts

Профессия — урбанист

Николай Прянишников, руководитель отдела Экспериментального научно-проектного института, руководитель научно-методического центра Дворца культуры ЗИЛ, преподаватель Московской высшей школы социальных и экономических наук
30.09.2013
И архитекторам, и строителям свойственно смотреть на город как на пустое место, где до них не было ничего, а после них будет город-сад, памятник своим создателям. Урбанист же смотрит на город как на место, где уже живут люди с определенными привычками, предпочтениями, и исходит в первую очередь из этих привычек и предпочтений. Но в отличие от социологов урбанисты не изучают, допустим, диаспоры как таковые, а соотносят их быт с городской средой, с пространством, с ландшафтом, с потребностями города.

— Николай Евгеньевич, что за профессия — урбанист? Что такое урбанистика? Как она соотносится с архитектурой, строительством, городским самоуправлением?

— Урбанистика — новое для России, да и для всего мира направление развития профессий, связанных с архитектурой, строительством и городским хозяйством. Если посмотреть существующие сейчас рубрикаторы специальностей, вы не найдете в них «урбанистов». Тем не менее потребность в них есть, а поэтому и профессия уже существует.

Урбанист — это специалист по городскому планированию, умеющий сделать городскую среду комфортной для проживания. Сферы его интересов могут быть различны. Это и архитектура, и ландшафтный дизайн — тогда урбанистом мы будем называть человека, который умеет грамотно вписать новое здание в существующий ландшафт, разбить парк там, где это нужно местным жителям, и так, как это им нужно. Урбанист может быть в большей степени связан с социологией города — тогда он будет заниматься, например, дизайном детских площадок, способствующих уменьшению детской агрессии, местными сообществами, адаптацией диаспор.

И архитекторам, и строителям свойственно смотреть на город как на пустое место, где до них не было ничего, а после них будет город-сад, памятник своим создателям. Урбанист же смотрит на город как на место, где уже живут люди с определенными привычками, предпочтениями, и исходит в первую очередь из этих привычек и предпочтений. Но в отличие от социологов урбанисты не изучают, допустим, диаспоры как таковые, а соотносят их быт с городской средой, с пространством, с ландшафтом, с потребностями города.

— Как появилась урбанистика? Как она пришла в Россию?

— В середине XX века в США и в Западной Европе возникла идея, что человек, который творит историю, который занимается творческой деятельностью, не может это делать где попало. У таких людей есть определенные предпочтения мест, районов города, сред. Начали появляться работы, посвященные восприятию различных типов городских ландшафтов, их психологическому воздействию на личность. Возникло понятие городской среды — это вся совокупность инфраструктуры, истории, архитектуры того или иного места в городе, взаимосвязь человеческого поведения и пространственных параметров.

Западная урбанистика очень тесно связана с работами социологов Чикагской школы, делавших акцент именно на жизни города как чего-то целостного.

У нас, в СССР, долгое время господствовало типичное для эпохи модерна представление о том, что вот сейчас мы высадим десант архитекторов в пустыне и построим там Город солнца. Однако и в СССР в 1980-е годы тоже начали появляться идеи изучения восприятия людьми разных типов городских сред. Это направление в архитектуре называлось «психология и архитектура». Им занимались довольно много специалистов - в частности, известный архитектор (ныне покойный) Вячеслав Глазычев, Александр Раппапорт (ВНИИ теории архитектуры и градостроительства), я, а также теперешний декан Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ Александр Высоковский. Мы изучали, в каких типах городских сред и построек человеку хорошо и комфортно, продвигали идею о том, что городское планирование должно осуществляться с учетом этого фактора.

Тогда, в 1980-е, эта идея не встречала понимания. Сейчас наконец ситуация начала меняться, и задача отечественных урбанистов - наверстать упущенное.

— Можете привести примеры проектов отечественных урбанистов?

— Конечно.

Например, моя ученица Татьяна Сараева писала в Московской высшей школе социальных и экономических наук (МВШСЭН) работу о мертвых зонах в городах. Мертвая зона — это район, фактически брошенный властями на произвол судьбы, быстро обретающий криминальную славу. Больше всего они характерны для Латинской Америки, Африки, Азии. В странах этих регионов мертвые зоны — уже трущобы. Туда не ездит полиция, туда лучше не соваться посторонним. У нас мертвые зоны еще не стали трущобами, но уже превратились в места, на которые городские власти махнули рукой и которые прочие жители стараются избегать.

Татьяна изучала мертвую зону, появившуюся в городе Кирове. Это промышленные поселки, в советское время вошедшие в состав города, но так и не ставшие его полноценной частью в силу того, что Киров очень разбросан территориально, отдельные районы в принципе слабо связаны между собой, а эти стали совершенно изолированными. Автобусы ходят очень редко, иначе туда добраться очень сложно. Населены они в советское время были рабочими местных промышленных предприятий. Сейчас эти предприятия закрылись, а население либо разъехалось, либо люмпенизировалось.

Татьяна рассмотрела историю этих мест, их характерные признаки. Выявила причины, по которым эти районы стали мертвыми зонами, изучала восприятие их местными жителями, отношения с городскими властями и жителями соседних районов. Потом она познакомилась с местными архитекторами, и сейчас они ищут способы что-то сделать с этими проблемными участками.

Еще один пример. Другая моя ученица, Ксения Яковлева, изучала детские площадки. Сейчас в США и Великобритании много работ посвящено анализу того, как дизайн детских площадок влияют на агрессивность детей, их способность вступать в коммуникацию, быть удобными для развивающих игр. И вот Ксения исследовала несколько реконструированных московских парков, в том числе парк на Миусской площади, на Комсомольском проспекте, где есть детские площадки, и уровень детской агрессии на этих площадках. Результатом работы стали предложения по совершенствованию игровой среды.

— Где в Москве может работать специалист по урбанистике?

— В органах городской власти. Например, выпускница МВШСЭН Светлана Зайцева не так давно стала главой департамента культуры Северного административного округа Москвы. Есть идея сделать клубы и дома культуры центрами преобразования городской среды округа, используя формы современного искусства и дизайна.

Еще несколько наших выпускников сотрудничают с управой Западного административного округа. Они создали там центр креативного предпринимательства, рассчитанный на обучение местных жителей основам городского планирования. В будущем жители смогут сами предложить интересные идеи развития и реконструкции своих районов при поддержке местных властей. Ведь серьезная проблема развития столицы связана с тем, что местное сообщество, с которым мы должны соотносить наши идеи, чьи интересы мы должны защищать, зачастую крайне пассивно: слепо, немо и глухо. Люди привыкли жить, не принимая ответственности за свой район, не понимая, что сами могут что-то предложить, ускорив перемены в качестве городской жизни. Центр креативного предпринимательства должен как-то переломить эту тенденцию. Интересные проекты сейчас стартуют в Чертанове — там тоже работают наши выпускники. В целом в Москве сейчас идет масштабная реконструкция, и интерес к нашей работе есть.

Кроме того, можно работать с местным сообществом через прессу. У нас есть выпускница, Дарья Мелиссина, которая работает в газете «Московские новости» event-менеджером. Она освещает муниципальную жизнь Москвы, координирует многие интересные проекты, связанные как раз с работой местных сообществ, городским активизмом, - в частности, ведет форум-марафон гражданских инициатив «Сделай сам».

— Чем российские проекты в области урбанистики отличаются от зарубежных?

— За рубежом спектр деятельности специалистов по урбанистике шире. Например, там много занимаются этническими сообществами — тема, к которой у нас еще не подступались. В Лондоне типичный урбанистический проект — турецкий театр, рассчитанный на адаптацию выходцев из Турции и развитие более доброжелательного отношения к ним местных жителей. В Канаде есть очень интересные городские проекты, рассчитанные на мигрантов, с одной стороны, и на местных, коренных жителей-индейцев — с другой. У нас о мигрантах пока рассуждают с позиции «выслать или не выслать». Правда, совсем недавно появились центры адаптации, например, в Оренбурге.

— Где в России можно выучиться на специалиста по урбанистике?

— Пока урбанистическое образование в нашей стране можно получить в очень небольшом количестве учебных заведений, которые не конкурируют, а сотрудничают между собой. В Высшей школе урбанистики НИУ ВШЭ дают хорошую юридическую и подготовку по пространственному зонированию территории, в Московском архитектурном институте основной акцент делают на архитектуру и средовой дизайн, Институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» и Московская архитектурная школа «МАРШ» хороши в диагностике ситуации и на стадии разработке концепции.

Недавно в МВШСЭН была открыта магистерская программа Urban Studies (руководители – О.В.Карпова и Е.О.Ларионова), и здесь мы делаем акцент на работу с местным сообществом. Программа включает как практические мастерские, так и теоретический курс. У нас хорошие связи с международными образовательными центрами, студентам предлагаются стажировки в Великобритании, в Канаде. Один из основных курсов программы — «Социокультурное проектирование», предполагающий обучение проектным методам работы применительно к городу и местному сообществу. В рамках этого курса слушатели сами разрабатывают свои проекты. Еще один ключевой курс посвящен работе с брендом города: слушатели изучают, как с помощью культурно-символических ресурсов сделать город более привлекательным для туристов. Программа рассчитана в основном на людей, имеющих бакалаврское образование по экономике, культуре, муниципальному управлению, строительству или архитектуре.

Беседовала Екатерина Рылько