Эксоцман
на главную поиск contacts

Экономика не должна превращаться в математику

Олег Замулин, декан факультета экономики НИУ ВШЭ
4.10.2013
Распространенная ошибка, которую совершают многие талантливые профессионалы во всем мире, столкнувшись с необходимостью преподавать экономику, состоит в том, что они преподают экономику как математику. Показывают различные модели, которые, разумеется, являются существенным упрощением действительности. Естественно, студенты в какой-то момент начинают скучать и задаваться вопросом, а зачем им вообще преподают все эти абстрактные вещи, не имеющие отношения к жизни.

— Олег Александрович, какие курсы вы преподаете?

 Я преподаю курсы макроэкономики студентам бакалавриата факультета экономики НИУ ВШЭ и отделения «Совместный бакалавриат ВШЭ и РЭШ». Еще в этом году я веду научно-исследовательский семинар для первокурсников факультета экономики.

— Как вы считаете, с какими проблемами чаще всего сталкиваются преподаватели экономики в своей деятельности?

 Я думаю, что преподавать экономику в целом — сложное занятие, причем к макроэкономике это относится даже в большей степени, чем к микроэкономике. Распространенная ошибка, которую совершают многие талантливые профессионалы во всем мире, столкнувшись с необходимостью преподавать экономику, состоит в том, что они преподают экономику как математику. Показывают различные модели, говорят — вот одна модель, обладающая такими-то свойствами, вот вторая модель, обладающая другими свойствами, а вот третья модель... Все модели являются, разумеется, существенным упрощением действительности. Естественно, студенты в какой-то момент начинают скучать и задаваться вопросом, а зачем им вообще преподают все эти абстрактные вещи, не имеющие отношения к жизни.

— Как можно избежать такой ситуации?

 Наверное, по-разному, но я всегда придерживаюсь одного принципа, который мне представляется основополагающим. Я иду не от модели, а от тех жизненных ситуаций, которые эти модели призваны объяснять. Например, я сначала задаюсь вопросом, как человек или домохозяйство решает, сколько нужно потреблять, а сколько — сберегать. Затем показываю модели, призванные описать и рационализировать этот выбор. Или — имеет место экономический кризис. Его объясняют с помощью других моделей.

При этом нужно четко обозначить, что каждая модель абстрактна и имеет целый ряд ограничений. Тем не менее определенный фрагмент действительности она так или иначе описывает. Как говорится, «сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок». Наша задача — этот урок понять и извлечь.

Поэтому, на мой взгляд, подача материала должна содержать четыре четких этапа. Первый – это постановка жизненно важного вопроса, второй – это базовая модель, третий – проверка этой модели на данных, и четвертый – обсуждение результатов, попытка разобраться, на какие вопросы модель помогла ответить и как ее нужно модифицировать, чтобы ответить на оставшиеся вопросы. Не всегда мне удается этой схеме следовать, однако я стараюсь, чтобы все четыре этапа в каком-то виде присутствовали.

— Можете привести пример подобного разбора какой-нибудь темы?

 Конечно. Взять ту же теорию поведения потребителя. Эта тема достаточно хорошо исследована. Есть потребитель, который получает некий доход, и часть этого дохода он сберегает, а часть потребляет. Как выглядят его сбережения и потребление в зависимости от колебаний его дохода? Это важный вопрос, потому что сбережения являются источником инвестиций, необходимых для долгосрочного роста, а потребление является одной из основных движущих сил циклических колебаний экономики.   

Есть две основные теории, объясняющие поведение потребителя, – кейнсианская теория и теория перманентного дохода. Первая полагает, что потребитель на протяжении всей своей жизни потребляет и сберегает некие достаточно стабильные доли своего текущего дохода — скажем, половину потребляет, половину сберегает. Если он зарабатывает меньше, то снижает потребление. В рамках второй предполагается, что потребитель ориентируется не на то, сколько он зарабатывает сейчас, а на то, сколько он в среднем получает на протяжении некоторого значимого отрезка своей жизни. Его потребление – более-менее постоянная величина. Если его доход снижается, он все равно поддерживает уровень своего потребления и либо уменьшает сбережения, либо берет в долг.

Дальше мы смотрим на эмпирические исследования потребления в разных странах в разные периоды времени. За последние 30 лет их проведено вполне достаточно. Из них следует, что истина где-то посередине. То есть потребители ориентируются и на текущий доход, и на то, сколько они вообще зарабатывают.

Затем мы пытаемся понять, почему ни одна из двух базовых теорий не дает полностью удовлетворительного ответа, и рассматриваем их модификации. Например, ограничиваем в модели перманентного дохода  возможность брать в долг, после чего потребители становятся более похожими на кейнсианских. Можно посмотреть и в эмпирических исследованиях, какие есть кредитные ограничения в разных странах и как это влияет на поведения потребителей.

— Как вы считаете, где проходит грань разумного включения математики в преподавание экономических дисциплин?

 Мой общий принцип выглядит так: математика должна помогать, а не мешать. Можно «загрузить» студентов математикой так, что за деревьями они не увидят леса. Можно, напротив, игнорировать математическую составляющую, что также будет неправильно, потому что современная экономическая наука говорит на языке математики. Я в целом стараюсь опираться на тот уровень математических знаний, который есть у моих студентов без моих курсов.

Приведу пример. Есть все та же задача потребителя — сколько он сберегает и сколько потребляет. Когда я рассказываю задачу потребителя студентам бакалавриата, то объясняю им ее на интуитивном уровне, опуская математические тонкости. Если дать студентам на этом уровне полную формулировку задачи потребителя с оптимизацией на бесконечном горизонте планирования, то есть риск, что они поймут, что сейчас им показали сложную математическую модель, разберутся, как ее решать, и больше, пожалуй, не поймут ничего. Вся энергия и все время уйдут на попытку понять математику, а сам экономический вопрос так и останется за скобками. А вот когда я рассказываю ту же задачу слушателям магистерской программы, я уже решаю ее полностью формально, с помощью всех необходимых математических методов – этим студентам это нужно.

— Существуют ли в рамках курса макроэкономики какие-то разделы, представляющие наибольшее затруднение для студентов?

 Есть такие разделы. Они и для исследователей представляют довольно существенные затруднения. Если теория поведения потребителя, о которой я рассказывал выше, представляет собой достаточно хорошо исследованную часть экономической теории, то вот теория деловых циклов и все, что с ними связано, то есть в первую очередь – экономические кризисы, изучена куда меньше.

Как объясняют возникновение кризисов в рамках экономической теории сейчас? Есть кейнсианская теория, которая утверждает, что основная причина появления кризисов – недостатки работы рыночных механизмов. Идеальный рынок в классической теории выглядит так: снизилось производство — снизился уровень занятости. Упал уровень занятости — упало потребление. Упало потребление — упали цены. Выровнялось потребление. Начался рост производства. Вместе с ним начался рост занятости. Новое равновесие достигнуто, кризис преодолен. Почему так не бывает на самом деле? Потому что, дает ответ кейнсианская модель, на самом деле цены — жесткие. Они не снижаются с падением спроса, они остаются на том же уровне. До сих пор эта модель в принципе неплохо объясняла все, что происходит в экономике.

Однако последний мировой финансовый кризис 2008 года показал, что кейнсианская модель тоже не все объясняет. В первую очередь, она игнорирует роль финансового сектора. Нынешний уровень развития экономической теории не соответствует уровню развития финансовых рынков и инструментов. Мы, экономисты, пока не очень хорошо понимаем связь между финансовыми рынками и макроэкономикой. В результате развития новых финансовых инструментов случилось так, что инвестиции пошли не по тем направлениям, по которым им стоило в действительности идти. Много средств было инвестировано в неперспективные разработки, либо просто в фактические финансовые пирамиды, и в итоге случился кризис. Но эти рассуждения пока что очень далеки от четких, математически выверенных моделей, нашедших подтверждение в данных.

Естественно, эти темы представляют сложность и для студентов, и для исследователей. Но, на мой взгляд, это только делает нашу экономическую науку интереснее. Я, например, считаю, что теории делового цикла куда интереснее теории поведения потребителя — как раз потому, что здесь много неясного. Я всегда так и говорю студентам: «Есть еще много тем, которые вам предстоит исследовать».

Беседовала Екатерина Рылько